Category: производство

Category was added automatically. Read all entries about "производство".

Фотографии с поездки в КНДР (в сентябре 2019 г.)

Возможно, что тем, кто интересуется Северной Кореей, будет любопытно… Я выложил на свой сайт фотографии с поездки в КНДР в конце сентября 2019 г. Там всего аж 15 альбомов.



Collapse )

Новые видеоматериалы по Северной и Южной Корее

Небольшое техническое объявление – выложил на свой сайт ( prokorea.ru) большое количество видео с поездок по Северной Корее. Если кому вдруг интересно…



Collapse )

Кризис южнокорейского судостроения...

У южнокорейских судостроителей нелегкие времена. Ходят сильные разговоры, что вся отрасль накрывается. ИМХО, не думаю, что все так плохо, но действительно кризис серьезный... Можно было бы многое рассказывать, но из-за ракетных планов Севера нет особо времени расписывать. Выставлю заметку, а после нее - для сравнения репортаж, который писал давно, еще в 2008 г., когда у корейцев все было хорошо...



Collapse )

Как в Южной Корее делают деньги (монетный двор в Кенсане)

Некоторое время назад побывал в одном интересном месте – монетный двор Южной Кореи. Люблю такие места, где можно своими глазами увидеть, как делают то, с чем сталкиваешься каждый день. Ну и объясняли интересно – надо отдать должное. Ниже фото с репортажем и пояснениями


Collapse )

О запасах редкоземельных металлов и нефти в КНДР (короткий обзор пары заметок в СМИ Южной Кореи)

Может кому из специалистов эта справочная информация и пригодится…

В последнее время регулярно говорят об «огромных запасах редкоземельных металлов», которые должны стать своего рода платой за реализацию Россией в КНДР крупных инфраструктурных проектов. Тут попались пару цифр на эту тему Института объединения газеты «Чунан Ильбо». Мне кажется, что эти цифры очень сильно завышены, но просто озвучу, что они выдали (хотя тоже говорят, что это «предположительно»)




Collapse )
  • Current Mood
    Новости, Корея, КНДР, нефть, редкоземельные металлы, геология

В Кэсоне все спокойно…

Тут довелось побывать в межкорейской Кэсонской промзоне. Повезло немного, успел попасть в пул журналистов, которых туда взяли. А ехали в основном «ответственные чиновники», которые приехали на конференцию представителей «большой двадцатки» в Сеуле. Вот им экскурсию устроили. Северяне согласились, что удивительно – даже журналистов не «послали», хотя обычно это делали…
Основной репортаж пониже выложу, пока в «РГ» не выставили…

ну вот это пока южная часть, пока на выезде
01_Сж
02_Сж
03_Сж
04_Сж

А так «закадровые впечатления»: южане были сильно напряжены. Заставили выложить из сумок всю печатную продукцию из Южной Кореи, просто всю -все газеты, книги и пр.. Мол, ну на фиг, лучше не давать повода. Строго предупредили по поводу фото – не фоткать за пределами зоны, не фоткать военных, не фоткать ДМЗ. Конечно, нашлись те, кто стал активно фоткать ДМЗ –интересно же. А вот что могут всю группу развернуть, это как бы пофиг. Северяне заметили это, но их начальники, видать, были настроены благодушно – махнули рукой. ДА и в целом вели себя очень спокойно. Была пара случаев, когда они ранее бы фотик могли отобрать и стереть все, но на этот раз «А, ладно, только не делайте больше».

Я раньше в Кэсон в 2006 г. ездил. Тогда нас сопровождал северянин, с которым я долго разговаривал, даже не подозревая, что он с севера (так на южанина похож), но на этот раз максимально разделили. Но, с другой стороны, с рабочими говорить не мешали, даже не стали обращать внимание ,что рабочих стали на политические темы расспрашивать. Хотя те, понятное дело, были политически грамотными и подкованными ))) Твердо держали удар и не поддавались на провокации и не избегали разговоров))) Хотя мне бы лично не понравились, когда в лицо объективом тыкают…Кстати, средняя зарплата рабочего из КНДР в Кэсонской промзоне – 112 долларов.
А вообще делают в этой прозоне все, что не лень, но основное – текстильная продукция…
Вот фото с производств...

21_Сж
22_Сж
23_Сж
24_Сж
25_Сж
26_Сж
27_Сж
28_Сж
29_Сж
30_Сж
31_Сж
32_Сж
33_Сж
34_Сж
35_Сж
36_Сж


На этот раз нам показали Кэсонский филиал банка «Ури» (там северные кореянки работают «за стойкой»), две компании и мощности по очистке воды. Ну еще в самом начале про комплекс рассказали в том самом 15-этажном здании, постоянно говорили, что ждут иностранные инвестиции…
Что еще… Комплекс стал еще более стильным. Отгрохали 15-этажный «общий центр поддрежки» из стали, стекла и бетона.
05_Сж
06_Сж
07_Сж
08_Сж
10_Сж
11_Сж
12_Сж
19_Сж
20_Сж

Да и сама зона такая очень аккуратная.

13_Сж
14_Сж
15_Сж
16_Сж
17_Сж
18_Сж

Но продолжаются прежние приколы: северяне не разрешают ездить по зоне авто с южными номерами. В таких случаях номера закрываются бумажкой, вот так…
41_Сж

Попались также и несколько табличек, где поверх написанного по-южнокорейского «туалета» (хвачжансиль) было написано по-северокорейски «висэньсиль»…

Заметна была и разница в поведении журналистов и приехавших дипломатов и «больших двадцаток». Если для первых была это настоящая работа и может быть один из очень редких шансов что-то отснять, сделать материал, то вторые явно на экскурсию приехали. Первые вопросами донимали, вторые радостно орали принимающей стороне : «Как у вас тут все здорово, молодцы и пр.»

Северяне же внешне уже сильно отличаются от южан – пониже, лица загорелые, худые… Есть конечно исключения, но в целом отличать не сложно. Правда, выборка не очень репрезентативная: с нами корейцы южные были явно не крестьяне (госслужащие, журналисты), а там – работяги.
Ну и к вечеру нас выперли всех – с этим строго: в 17-30 последний за день коридор, когда ДМЗ открывают, собирают все машины толпой и отправляют… Ну вот и съездили. Было интересно, но их тех поездок, что не чаше раза в пять лет следует делать…


Ну вот сам «официальный» отчет, который для газеты писал
Кэсон ждет иностранных инвесторов
Корреспондент «РГ» побывал в межкорейском технопарке
Олег Кирьянов (Кэсон-Сеул)

«Несмотря на недавние бурные события в КНДР они никак не отразились на нормальной работе межкорейской промышленной зоны в Кэсоне» и «Мы очень заинтересованы в инвестициях из третьих стран» - наверное это были два основных посыла, которые хотели донести до посетившей 19 декабря Кэсонский технопарк международной делегации, которая состояла из представителей стран «Большой двадцатки», дипломатов, сотрудников неправительственных организаций и журналистов. Корреспонденту «Российской газеты» несколько повезло, так как удалось попасть в выделенную для иностранных СМИ крошечную квоту и таким образом посетить Кэсон.
Напомним, что Кэсонский промышленный комплекс находится на территории КНДР недалеко от города Кэсон. Он начал свою работу в 2003 г. В настоящий момент в нем трудятся более 50 тысяч северокорейских рабочих на 123 компаниях Южной Кореи. Сотрудничество осуществляется по принципу «деньги, технологии и оборудование – Юга», «рабочая сила и земля – Севера». В апреле этого года зона пережила серьезный кризис, приостановив работу на несколько месяцев. Однако уже с осени Сеул и Пхеньян договорились возобновить работу комплекса и быстро наверстали упущенное.
Очутившись в Кэсонском технопарке не сразу осознаешь, что находишься уже на территории КНДР. «Обычная южнокорейская промышленная зона» - таково первое впечатление. Она даже несколько более «вылизанная», аккуратная и «щеголеватая», чем большинство схожих промзон Юга. Однако стоящие на КПП офицеры и солдаты северокорейской армии, необычные регулировщики в шлемах да попавшийся по дороге лозунг «Да здравствует великий вождь – дорогой товарищ Ким Чен Ын!» вкупе с расположенным вдалеке, но все равно прекрасно видным огромным флагом КНДР напоминали, что здесь уже земля Страны чучхе.
Впрочем об «особой ситуации» неустанно напоминали южане. Они строго-настрого предупредили: не фотографировать за пределами разрешенных мест – то есть ничего не фотографировать снаружи, а также военных – не брать слишком «дальнобойных» фотообъективов, выбросить из сумок южнокорейские журналы и газеты и не говорить на политические и прочие «чувствительные» темы. И конечно же не допускать шуток в адрес руководства КНДР.
Сопровождавшие нас сотрудники Министерства объединения Южной Кореи, которые бывали свидетелями самых разных конфликтных ситуаций в подобных поездках, хотя и улыбались, но были несколько напряжены. Как некоторые из них потом признали, они сами до сих пор не до конца понимали, почему власти КНДР вдруг проявили такую активность и снисходительность: несмотря на не самую простую обстановку внутри страны, определенные «шероховатости» в отношениях с Сеулом Пхеньян вдруг сам предложил и переговоры по комплексу провести, и зарубежных гостей принять, да еще и журналистов потерпеть, которых уже не раз отказывались пускать.
Но в любом случае, как потом стало понятно, северяне не были настроены конфликтовать – даже наоборот: пропустили мимо глаз пару случаев, когда журналисты стали фотографировать «что не следует», не стали обращать внимание, когда репортеры стали «пытать» рабочих на политические темы, лишь для проформы посмотрели несколько снимков и в целом были весьма доброжелательны.
Возможно, что их цели совпадали с представителями Юга в комплексе. Последние же решили не терять времени, используя каждую секунду для того, чтобы показать, что в межкорейскую промышленную зону в Кэсоне можно и нужно инвестировать. Проведя презентацию комплекса и показав гостям рекламный ролик про Кэсон, глава Межкорейского совместного комитета по Кэсонской промышленной зоне Хон Ян Хо подчеркнул: «События в КНДР, связанные с казнью Чан Сон Тхэка, никак не отразились на работе нашей зоны. Никаких изменений мы не почувствовали. Мы продолжаем спокойно работать», - подчеркнул он, тут же начав искать потенциальных инвесторов среди тех стран, представители которых приехали в Кэсон. «Мы сейчас используем не более 40 % земли, отведенной под комплекс только на 1-й стадии ее развития. Сейчас у нас 123 компании, на которых трудятся 53-54 тысячи северокорейских рабочих. Если мы используем, что у нас уже есть, то мы легко можем принять 200-250 компаний, где будут работать 120-150 тысяч рабочих из КНДР», - отметил он, подробно расписав затем достоинства комплекса и имеющуюся инфраструктуру. «Мы достигли соглашения с Севером, что комплекс должен активно развиваться в международном направлении. Мы были бы рады принять компании из других стран. Эта территория к тому же имеет огромную символическую значимость: из линии фронта он превратилась в место сотрудничества двух Корей, где бок о бок трудятся более полусотни тысяч граждан Юга и Север», - отметил Хон.
Сами же северокорейцы также, похоже, рады работать в Кэсонской промзоне. «Я горжусь, что работаю здесь. Получается, что здесь корейская нация становится единой – мы работаем вместе с нашими соотечественниками Юга. Хотелось бы, чтобы как можно скорее настало объединение и мы действительно стали бы едиными», - сказала в беседе сотрудница текстильной компании «Синвон» Ри Ен Хи.
Ее коллега по цеху с гордостью рассказал о своих трудовых успехах. «Вся наша продукция экспортируется на Юг. Мы здесь все делаем сами. Южане сами говорят, что сделанная у нас продукция – очень хорошего качества. Говорят, что наши товары продаются лучше, чем похожие вещи из Канады. Это приятно слушать», - похвастался журналистам рабочий Ри Ен Сик. Другой его коллега, попросив не называть имени, признал, что «доволен зарплатой». По данным администрации комплекса, в среднем рабочие КНДР зарабатывают с учетом всех надбавок и доплат по 112 долларов США, что считается очень неплохим заработком.
Всего же за время поездки гостям показали четыре объекта: Кэсонский филиал южнокорейского банка «Ури», где работают клерки из КНДР, мощности по очистке воды, а также две компании – «Синвон», которая производит текстильные изделия, и выпускающая обувь «Самдок Стэфилд»
Прощаясь, гости из стран «большой двадцатки» сказали к большому удовольствию принимавшей стороны, что они «получили великолепный шанс своими глазами посмотреть на то, как работает комплекс» и «очень приятно впечатлены». Наши же сопровождающие расслабились только после прохождения паспортного контроля на северокорейской стороне и посадке в автобусы. «Все прошло замечательно. Северяне явно были очень благодушно настроены», - признала сотрудница пресс-службы Министерства объединения Южной Кореи.

Справка «РГ»
Договоренности между Югом и Севером о создании межкорейского промышленного комплекса в Кэсоне были подписаны в 2000 г., работы по созданию инфраструктуры начаты в 2003 г. 15 декабря 2004 г. начата отгрузка произведенной продукции. В настоящий момент в нем действует 123 компании, большинство которых (72) производят текстильную продукцию. Также есть производства сферы машиностроения, электроники, пищевой, химической промышленности и других. Общее число граждан КНДР, работающих на предприятиях комплекса, составляет 53-54 тысячи человек. С ними трудятся около 1000 представителей Юг. Средняя зарплата северокорейского рабочего комплекса (с учетом всех надбавок и бонусов) – около 112 долларов США.

С закрытием Кэсона разговоры об объединении Кореи стали еще более похожими на фантастику

29 апреля 2013 г. имеет все шансы на то, чтобы стать знаковой датой в сфере развития отношений между Югом и Севером Кореи. Правда, к сожалению, эта веха будет означать не какое-то достижение, а откат в развитии сотрудничества между Сеулом и Пхеньяном. С уходом последнего южнокорейского сотрудника полностью завершил свою работу межкорейский Кэсонский промышленный комплекс. Хотя оптимисты говорят, что пока еще не все надежды потеряны, но очевидно, что перспектива объединения двух Корей стала еще более призрачной и отдаленной. Между Сеулом и Пхеньяном теперь нет практически ни одного более-менее серьезного проекта сотрудничества или постоянного канала официального общения.
Напомним, что договоренность о создании Кэсонского промышленного комплекса (КПК) была достигнута в ходе первого в истории межкорейского саммита в 2000 г., когда Пхеньян посетил президент Южной Кореи Ким Дэ Чжун. На правах хозяина его тогда встречал лидер КНДР Ким Чен Ир. В 2003 году в районе северокорейского города Кэсон было начато строительство технопарка по принципу «инвестиции, технологии и руководящий персонал – Юга, земля и рабочие – Севера». В 2004 г. в КПК появились первые южнокорейские компании. К апрелю 2013 г. в этой промзоне насчитывалось уже 123 южнокорейские компании, на которых трудились около 54 тысяч рабочих из КНДР. Однако в первой половине апреля, Пхеньян, ссылаясь на враждебную политику Сеула, запретил въезд в зону для южнокорейского персонала и транспорта, разрешив оставаться тем сотрудникам, которые там уже были. Юг, сделав несколько предложений начать диалог о нормализации работы КПК, в итоге принял решение вывести всех своих сотрудников.

В понедельник 29 апреля межкорейскую Кэсонскую промышленую зону покинул последний южнокорейский сотрудник. Таким образом, фактически прекратил работу просуществовавший и весьма успешно развивавшийся в течение десяти лет самый крупный проект межкорейского сотрудничества.

Кто виноват?
Кэсонский проект действительно был весьма удивительным явлением. Не случайно его многие считали своего рода «первой ласточкой» процесса экономического сближения и объединения двух Корей. КПК умудрился пережить ряд серьезных кризисов в отношениях между Сеулом и Пхеньяном. Север мог грозить Югу «устроить ядерное пепелище», «сравнять столицу с землей», Юг мог парировать это обещаниями «трехкратного по мощности ответного удара», но Кэсонский промкомплекс продолжал работать и действовать. Даже в 2010 г., когда после гибели южнокорейского корвета «Чхонан» и обстрела артиллерией КНДР южнокорейского архипелага Енпхендо, даже тогда Кэсон «выстоял». Он как бы оставался вне этого противостояния, что внушало определенные надежды и веру на то, что две Кореи в итоге всегда смогут договориться. Но все оказалось разрушено за какие-то две-три недели.
Может быть, что точных причин, почему вокруг Кэсонской зоны начался кризис, мы не узнаем никогда. Вполне вероятно, что Север пытался надавить на Юг своим решением прекратить доступ южнокорейского персонала в комплекс, надеясь, что Юг пойдет на уступки. А Сеул в ответ, безуспешно попытавшись инициировать переговоры, решил пойти на принцип, выдвинув в итоге ответный ультиматум Пхеньяну. В итоге, не потеряв лицо, обе стороны не могли избежать конфликта: Север не хотел показаться слабым, а потому уже не мог ответить согласием, подчинившись ультиматуму, а Юг был вынужден выполнять обещанное.
Не исключено, что сыграл свою роль и личный фактор со стороны КНДР в лице молодого лидера. Слишком уж часто Пхеньян в официальных заявлениях вспоминал о высказывания консервативных СМИ Юга о том, что «КНДР боится затронуть свою денежную кубышку в виде Кэсонского комлекса». Такие заявления определенные силы на Юге делали регулярно, а вот проблему из этого Север сделал почему-то только сейчас. Кроме того, в КНДР прекрасно знают, что правительство Юга не может повлиять на то, что пишут в газетах. А требования «закрыть рот» кому-то лишь спровоцируют еще больше шума. Так или иначе главный проект межкорейского сотрудничества прекратил свою работу. Каковы бы ни были реальные причины и виновные, итог один – в межкорейских отношениях произошел сильнейший откат.

Победители и проигравшие
На Кэсон «точили зуб» с самого начала. И на Юге и на Севере были силы, которые выступали против этого проекта и желали его сворачивания. Если брать КНДР, то, по слухам, эта затея очень не нравилась военным «ястребам». Помимо традиционного консерватизма военных свою роль сыграл и тот факт, что раньше в районе промзоны были расквартированы две дивизии и один артиллерийский дивизион КНДР. Кроме того, это направление представляет собой в военном смысле самый удобный естественный коридор для атаки на Сеул, который расположен лишь в полусотне километров от КПК. Кэсонский комплекс же, как получалось, «закрывал» собой «путь вторжения». Пришлось также передислоцировать подальше от границы уже упомянутые воинские части, которые ранее стояли на месте промзоны.
На Юге против этого сотрудничества также выступали многие консерваторы. Они утверждали, что валюта, которую зарабатывает КНДР на комплексе, идет на развитие северокорейской ракетной и ядерной программ и на личные нужды высшего руководства Северной Кореи. Именно отсюда и были пассажи о Кэсоне как о «денежной кубышке» для правящей элиты Севера. Короче, радоваться могут консерваторы, «ястребы» с обеих сторон, которые выступали против межкорейского сотрудничества. А таких сил хватало как на Юге, так и на Севере. Кэсонский проект, который был «костью в горле» для тех, кто привык мыслить логикой противостояния, прекратил свое существование.
Проигравших же скорее всего больше, особенно если брать долгосрочную перспективу.
Если говорить о Юге, то несмотря на все надежды, что с приходом нового президента к власти Сеул сумеет активизировать сотрудничество с Пхеньяном, пока мы видим лишь еще больший откат. Юг и Север сейчас не имеют практически ни одного полноценного канала двустороннего общения и ни одного мало-мальски серьезного проекта сотрудничества. А ситуация, когда, мягко говоря, не самые дружественные друг другу державы не хотят или не могут сесть за один стол переговоров и выяснить, чего же точно они хотят друг от друга и чем конкретно не довольны, как минимум опасна. При таком раскладе малейшее недоразумение может спровоцировать конфликт. Вряд ли дело дойдет до полномасштабной войны, но стычки вполне вероятны.

КНДР в объятиях Китая или «до свидания», единая Корея…
В Южной Корее в последние годы все громче становятся голоса обеспокоенности по поводу того, что КНДР все больше и больше уходит «под крыло» Китая. Особенно часто говорят об этом, касаясь сферы экономики. На Пекин приходится уже более 60 % всей внешней торговли КНДР, более 90 % инвестиций в Северную Корею идут из Китая. На этом фоне многие корейцы начинают говорить, что рано или поздно Северная Корея может превратиться в де-факто провинцию КНР.
Интересно, что по поводу такой зависимости и угрожающих последствий любят говорить в том числе и консерваторы, которые при этом выступали против межкорейского сотрудничества. Но что же теперь мы видим?
Сворачивание же Кэсона означает также, что зависимость КНДР от Китая резко «скакнет» вверх. До последнего времени Юг был вторым крупнейшим внешнеторговым партнером Севера. На Сеул приходилось около 30 % внешней торговли КНДР. И достигалось это в первую очередь за счет функционирования Кэсонской промзоны. После ее закрытия не следует удивляться, что Южная Корея еще более сократит свои возможности в плане создания контрбаланса растущему эконмическому влиянию Китая на КНДР. У Пхеньяна уже по объективным причинам нет других альтернатив кроме как активизировать связи, торговли, инвестиции с Пекином. Другие страны либо устранились от сотрудничества с КНДР (США, Япония, Южная Корея) либо просто не могут его существенно расширить (Россия, ЕС). А потому на вопрос: «Куда же податься Пхеньяну?», ответ может быть один: «Только к Китаю». По крайней мере сейчас альтернатив не видно. КНДР сама не очень радуется чрезмерной зависимости от одной страны, пусть даже союзника, но особого выбора-то нет.
Очевидно, что те на Юге, кто критиковал Кэсон как проект сотрудничества, скоро начнут активно выдавать материалы «об угрожающем росте зависимости КНДР от Китая». Но чего же еще стоило ожидать после закрытия Кэсонского комплекса? Если проблема «ухода» Севера в объятия «китайского старшего брата» вплоть – если брать самые радикальные прогнозы – до потери Пхеньяном своей де-факто независимости так уж беспокоит Юг, то надо самим быть альтернативой. И при необходимости мириться с теми или иными не самыми понятными , а зачастую провокационными действиями Севера. Конечно, не самый легкий выбор, но другого пути не было.
И самое главное, что следует признать: с закрытием Кэсона все мечты корейцев по поводу объединения стали еще более призрачными и еще более отдаленными. Правда, сейчас уже у многих исследователей есть серьезные сомнения по поводу того, что сами корейцы на деле, а не на словах не особо хотят объединяться. Слишком уж сильно взаимное недоверие, противоречия, да и уж очень разными они стали – южане и северяне, даже чисто внешне.
Кэсонскую промзону считали своего рода образцом, по которому в дальнейшем будет развиваться сотрудничество между Югом и Севером Кореи, происходить экономическое сближение. Ожидали появления со временем новых проектов «а-ля Кэсон», но, как видно, «не судьба», по крайней мере в ближайшее время.
Одновременно приходится согласиться и со словами президента Южной Кореи Пак Кын Хе: «Кто после Кэсона будет инвестировать в КНДР?» Может быть будут китайцы, ряд других стран, но только при условии серьезнейших гарантий со стороны государства. А частные, обычные бизнесмены уже будут «долго думать», если вообще имели желание вкладывать деньги в Северную Корею. Если даже «непотопляемый Кэсон» умудрились закрыть, то стабильность любых других проектов выглядит еще более уязвимой.

Может быть еще не все кончено?
Понятно, что несмотря на свой масштаб, символическую и политическую значимость свет клином на Кэсонском комплексе не сошелся. Оптимисты и сторонники развития связей с КНДР на Юге отмечают, что комплекс хотя «заморожен», люди выведены, станки встали, но все же при желании еще можно попытаться «отмотать пленку назад». Не исключено, что Юг и Север, показав и доказав друг другу свою жесткость и принципиальность, скоро найдут предлог, чтобы начать переговоры, а затем, глядишь, и «растопят лед» в двусторонних отношениях. Может быть, но пока мы видим лишь очень сильный откат, прекращение работы серьезного и многообещающего проекта, а также, если смотреть в долгосрочной перспективе, еще большее отдаление даты превращения Кореи в единую страну. Сейчас, если дать волю, обе стороны – что Сеул, что Пхеньян – найдут убедительные доводы в пользу того, что именно другая сторона является виновницей этого кризиса. Но ситуации это все равно не изменит. Обе Кореи сделали серьезный шаг назад в развитии двусторонних отношений и на пути объединения.